про театр
Третье, юбилейное посещение е.шляховым театра было на самом деле четвертым. До наделавших шума "Ромео и Джульетты" был какой-то смешной перфоманс с Маковецким - он маршировал и возмущался: "Откуда барабан в моем доме". А также швырялся цветами.
До Маковецкого была Таганка. Как солнечный удар - сильно и непонятно. Толстые били чечетку, а Золотухин в гипсовом шейном воротнике время от времени выл.
И, наконец, первое посещение е.шляховым театра произошло в далеком 1996-м году. Е. шляхов заканчивал школу. Близился конец четверти. Учителя заполняли табели успеваемости.
И, странное дело, - выяснилось, что заявленная в программе культурология была незаслуженно забыта. Что ж, решил директор школы, - обойдемся общедоступными методами повышения индивидуальной культуры.
На следующий день нас заставили обойти все музеи города, побывать на постановках театров, посетить художественные выставки. Было приказано сохранять входные билеты. Как свидетельство пусть формального, но окультуривания.
В Драме шла комедия положений на французской почве. Там были муж, жена, любовница и, если я не ошибаюсь, кабан.
Возможно я ошибаюсь. Потому что я не вижу сейчас места кабана в этой комедии положений. ну да бог с ним.
Мы мужественно просидели в буфете полчаса. Сонная муха молзала по столу. Хотелось уйти и искупаться. Но раз уплочено - то надо остаться и досмотреть, пищал внутренний голос.
Мы забрались на балкон. Он генсековской бровью нависал над залом. Балкон был пуст. Внизу смеялись.
Не знаю, кому первому пришла идея посмешить актеров (ведь им там грустно!), но мы сняли носки и махали с балкона голыми пятками. Актеры не видели. Жаль, решил я, и случайно задел забытую банку из-под пепси-колы. Банка свалилась вниз, но не упала, а тихо покатилась по карнизику, расплескивая всемирно известный напиток на головы горожан.
- Ебт... ебт... ебт.. - удивлялись театралы.
Мы спрятались и сидели за стенкой балкона в полной тинине довольно долго - пока не доели принесенные из буфета бутерброды.
... по сцене бегал муж, изображая смятение. За ним еле поспевал кабанчик. Хотя может быть это была собака.
Не знаю, кому первому в голову пришла идея развеселить мужа, но я в считанные секунды сделал из газеты самолет, а Бобров аккуратно метнул его в зал.
Самолетик приземлился на сцене, в двух шагах от мужа. Зал захихикал и повернулся к балкону.
Муж постоял, потом взял самолетик в правую руку и дочитал монолог, как будто ничего не случилось.
... Те временем, проводив самолетик взглядом, мы снова спрятались. Тут дверь открылась и на балкон зашли парень и девушка. Парень держал в руках пирожное. Произошел диалог, достойный театра драмы:
- Вы че делаете? - спросил он.
- А че, тебя ебет? - в свою очередь спросили мы.
- А по еблу? - предложил он.
- А рискни! - согласились мы.
- Леш, не надо... - равнодушно сказала девушка.
Леша подумал, посмотрел на пирожное и ответил:
- Вот если бы не были руки заняты, я б вам пизды-то да-ал...
мы засмеялись и побежали в буфет.
Обо всем понемногу
про Янку
Вот стукнет мне тридцать или тридцать семь или сорок или сорок два - напишу я тогда "Мои встречи с Янкой Дягилевой". Все как надо, все как положено. Белый лист, черные буковки. Наши общие фотографии.
- Позвольте,- скажет прозорливый читатель, - когда Янка умерла, вам было 11 лет!
И верно, общих фотографий у нас немного. Точнее одна - там я на могиле Янки.
... Стояло лето и горячий новосибирский асфальт пульсировал под ногами. И т.д.
... - Сыграйте. сыграйте! - закричал я, и один из них потянулся к гитаре а девушка посмотрела мокрыми глазами и ответила: "Мы здесь не можем, мы потом, в переходе сыграем..." и т.д.
... Старик курил и болтал ногой. "Не ходит к ней никто, - сказал он, - Давеча родственники были и все. А вот раньше помню, с могилы гонял - ревут, ночевать на могиле просятся... девахи, молодые. Ну и парни тоже были..." и т.д.
...
А мы пойдем с тобою погуляем по трамвайным рельсам
Посидим на трубах у начала кольцевой дороги.
Вот стукнет мне тридцать или тридцать семь или сорок или сорок два - напишу я тогда "Мои встречи с Янкой Дягилевой". Все как надо, все как положено. Белый лист, черные буковки. Наши общие фотографии.
- Позвольте,- скажет прозорливый читатель, - когда Янка умерла, вам было 11 лет!
И верно, общих фотографий у нас немного. Точнее одна - там я на могиле Янки.
... Стояло лето и горячий новосибирский асфальт пульсировал под ногами. И т.д.
... - Сыграйте. сыграйте! - закричал я, и один из них потянулся к гитаре а девушка посмотрела мокрыми глазами и ответила: "Мы здесь не можем, мы потом, в переходе сыграем..." и т.д.
... Старик курил и болтал ногой. "Не ходит к ней никто, - сказал он, - Давеча родственники были и все. А вот раньше помню, с могилы гонял - ревут, ночевать на могиле просятся... девахи, молодые. Ну и парни тоже были..." и т.д.
...
А мы пойдем с тобою погуляем по трамвайным рельсам
Посидим на трубах у начала кольцевой дороги.
p.s. я тоже слушал Янку и тогда, когда она утопилась, в 91-м, мне было 14 лет, время было тяжелое, жрать было нечего, надеяцца тоже особо не на что, в воздухе пахло бунтом и войной, а будущее маячило впереди гигантской черной жопой... все же как то выкрутились, не спились и меня на произвол судьбы не бросили, за что им охуенно-большое спасибо (я имею ввиду своих родителей). А Янка... сладких снов ей.
Я оставляю еще пол-королевства
Девять метров земель тридевятых...
Я оставляю еще пол-королевства
Девять метров земель тридевятых...
а вот и про лыжи нашлось
Однажды сторож забыл закрыть подвал. Более того, оставил там гореть свет. И ушел.
Эти обстоятельства и токнули нас на грабеж.
В подвале было сыро. Мы сразу двинулись к оружейной комнате. В душе мы уже делили прихваченные Калашниковы. Два автомата даже с половиной потерянных внутренностей имели огромную ценность.
Деврь комнаты крест-накрест опоясывали стальные рукава. Ко всему прочему из угла нам подмигивала сигнализация. У нее выходило издевательски.
Ну и скажите, что нам оставалось? Эта наглая сигнализация, эти смирительные рукава на двери, рухнувшие планы начинающих милитаристов.... Мы попиздили лыжи.
И я попиздил лыжи. точнее, палки. Остальные хватали ботинки, лыжную мазь, крепления. Кто-то в азарте прихватил самокат.
Награбленное понесли по домам. И только Виталя Груне предусмотрительно спрятал пару стеклопластиковых лыж в яме заброшенной теплицы. Он так гордился "делом", что через неделю сдал нас Сереге Зыкову. Мы и не подозревали, что они друзья.
Однажды сторож забыл закрыть подвал. Более того, оставил там гореть свет. И ушел.
Эти обстоятельства и токнули нас на грабеж.
В подвале было сыро. Мы сразу двинулись к оружейной комнате. В душе мы уже делили прихваченные Калашниковы. Два автомата даже с половиной потерянных внутренностей имели огромную ценность.
Деврь комнаты крест-накрест опоясывали стальные рукава. Ко всему прочему из угла нам подмигивала сигнализация. У нее выходило издевательски.
Ну и скажите, что нам оставалось? Эта наглая сигнализация, эти смирительные рукава на двери, рухнувшие планы начинающих милитаристов.... Мы попиздили лыжи.
И я попиздил лыжи. точнее, палки. Остальные хватали ботинки, лыжную мазь, крепления. Кто-то в азарте прихватил самокат.
Награбленное понесли по домам. И только Виталя Груне предусмотрительно спрятал пару стеклопластиковых лыж в яме заброшенной теплицы. Он так гордился "делом", что через неделю сдал нас Сереге Зыкову. Мы и не подозревали, что они друзья.
про уроки труда
Однажды трудовик пришел на урок труда. Что уже было необычно.
А надо сказать, он пил. В столе, который перед верстаками как трон возвышался на своеобразном подиуме, постоянно стояла бутылка "Агдама". За день-два он ее выпивал. После чего покупал новую. Это был веселый, но истеричный человек.
Он часто кидался молотками.
Так вот, однаждый трудовик пришел на свой урок. И не нашел бутылки. Злость навалилась, обхватила и стала разъедать учителя. Он довольно быстро взбесился. Стал красным. Заматерился. казалось, смысл жизни для него безнадежно утрачен. Он грустно смотрел на свое хозяйство. И вдруг случилось что-то невообразимое. Учитель в прыжке схватил швабру и метнул ее в Хапу. Хапа увлеченно мастерил табуретку. Когда швабра пронзила его в области сердца, Хапа упал и удивился. Он резво вскочил. Трудовик, перепрыгивая через инструмент, убегал в склад. Хапа стоял в растерянности. Обнаруживший задатки копьеметателя учитель уже был у двери, когда Хапа схватил стамеску и метнул ее в спину врагу.
Для Хапы все могло закончиться тюрьмой. Полагаю, у него уже были приводы. В прочем, для трудовика ситуация могла сложиться еще плачевнее.
Стамеска вошла в дверь по самую рукоятку. А трудовик, успевший эту дверь закрыть, больше никогда не кидался в учеников молотками.
*ржет*
Однажды трудовик пришел на урок труда. Что уже было необычно.
А надо сказать, он пил. В столе, который перед верстаками как трон возвышался на своеобразном подиуме, постоянно стояла бутылка "Агдама". За день-два он ее выпивал. После чего покупал новую. Это был веселый, но истеричный человек.
Он часто кидался молотками.
Так вот, однаждый трудовик пришел на свой урок. И не нашел бутылки. Злость навалилась, обхватила и стала разъедать учителя. Он довольно быстро взбесился. Стал красным. Заматерился. казалось, смысл жизни для него безнадежно утрачен. Он грустно смотрел на свое хозяйство. И вдруг случилось что-то невообразимое. Учитель в прыжке схватил швабру и метнул ее в Хапу. Хапа увлеченно мастерил табуретку. Когда швабра пронзила его в области сердца, Хапа упал и удивился. Он резво вскочил. Трудовик, перепрыгивая через инструмент, убегал в склад. Хапа стоял в растерянности. Обнаруживший задатки копьеметателя учитель уже был у двери, когда Хапа схватил стамеску и метнул ее в спину врагу.
Для Хапы все могло закончиться тюрьмой. Полагаю, у него уже были приводы. В прочем, для трудовика ситуация могла сложиться еще плачевнее.
Стамеска вошла в дверь по самую рукоятку. А трудовик, успевший эту дверь закрыть, больше никогда не кидался в учеников молотками.
*ржет*
Who is online
Users browsing this forum: Bing [Bot], Google [Bot] and 4 guests
